Неделя с 28 сентября по 4 октября 2026 года принесла новую волну турбулентности на глобальные энергетические и финансовые рынки, когда надежды на скорую разрядку в Ближневосточном регионе окончательно рухнули. Жесткий отказ Белого дома от предложенного Тегераном плана перемирия совпал с катастрофическим удорожанием дизельного топлива, поставившим мировые логистические цепочки на грань паралича. В ответ ведущие индустриальные державы были вынуждены пойти на экстренную координацию, объявляя о масштабных интервенциях из стратегических резервов для удержания мировой экономики от сползания в рецессию.
Геополитический тупик и эскалация в Ормузе
Главным политическим триггером недели стало официальное отклонение, которое президент США Donald Trump адресовал компромиссному предложению Ирана о возобновлении судоходства через Ормузский пролив. Тегеран выражал готовность запустить семидневный отсчет для открытия пролива в обмен на снятие американской морской блокады, размораживание 12 миллиардов долларов иранских активов и приостановку санкций. Однако Белый дом занял бескомпромиссную позицию, заявив о намерении продолжать стратегическое давление на иранскую экономику и сохранять полнейший контроль над ключевой артерией.
Несмотря на то, что военные конвои под руководством главы Центрального командования США (CENTCOM) адмирала Brad Cooper и челночные операции государственного танкерного флота Саудовской Аравии и ОАЭ смогли нарастить суточный проход нефти и нефтепродуктов через Ормуз и обходные маршруты до 15,5–17 миллионов баррелей в день (около 80% от довоенного уровня в 19–21 миллион баррелей в день), обстановку нельзя назвать нормализованной. Исламская революционная гвардия Ирана (КСИР) ежедневно осуществляет запуски десятков беспилотников и противокорабельных ракет по коммерческим судам, вынуждая танкеры отключать транспондеры и использовать сложные схемы перевалки “борт-о-борт” в водах Омана и Фуджейры. В результате фрахтовые ставки на супертанкеры взлетели до рекордных 1,2 миллиона долларов в день, а удельные затраты на транспортировку нефти из Персидского залива в Азию подскочили до 35 долларов за баррель против довоенных 3 долларов.
Параллельно эскалация охватила южный флот судов и обходные коридоры. Йеменские хуситы усилили наступление в районе провинции Таиз и острова Перим, практически заблокировав Баб-эль-Мандебский пролив и создав прямую угрозу саудовскому порту Ямбу и терминалам на Красном море. В то же время американская блокада окончательно обескровила иранский официальный экспорт, сократившийся до критических 200 000–255 000 баррелей в день с довоенных 1,85 миллиона баррелей в день, а танкерные запасы иранской нефти в водах Малайзии и Шри-Ланки оказались на грани полного истощения.
Рыночные котировки и процентное давление
Геополитическая премия сохраняет цены на сырую нефть на экстремально высоких отметках. Фьючерсы на нефть марки Brent на протяжении всей недели удерживались выше психологического уровня в 100 долларов за баррель, колеблясь в диапазоне 101–108 долларов за баррель, тогда как американская марка WTI торговалась в районе 90–95 долларов за баррель. На физическом рынке спотовые партии за срочную отгрузку (Dated Brent) продавались с огромной премией — от 120 до 127,42 доллара за баррель, что отражает катастрофическую нехватку наличных объемов в моменте.
Высокая стоимость энергоносителей спровоцировала сильнейший сдвиг на мировых долговых рынках. Корреляция между ценами на нефть WTI и доходностью 10-летних облигаций Казначейства США достигла 65%, что является максимумом за последние 35 лет со времен войны в Персидском заливе 1990 года. Доходность 10-летних американских госбумаг поднялась до 24-летнего максимума в 5,27–5,28%, что привело к снижению фондовых индексов S&P 500 и Nasdaq и резко повысило стоимость ипотеки и корпоративных заимствований.
Центральные банки развитых стран оказались в жестокой ловушке между угрозой стагфляции и риском рецессии. Председатель ФРС Kevin Warsh публично констатировал, что инфляция остается недопустимо высокой, что вынудило регулятор впервые с 2023 года повысить базовую ставку и заложить в ожидания еще четыре повышения. В свою очередь, член исполнительного совета ЕЦБ Isabel Schnabel и президент ЕЦБ Christine Lagarde предупредили, что удорожание топлива уже заложено в прогноз инфляции Еврозоны на уровне 3,6% и регулятор не может медлить с упреждающим ужесточением денежно-кредитной политики.
Дизельный кризис и экстренный демарш G7
Наиболее острым проявлением текущего энергетического шока стал глобальный дефицит средних дистиллятов, и прежде всего дизельного топлива. В США розничная цена дизеля на АЗС побила исторический рекорд, достигнув 6,50–6,53 доллара за галлон (рост на 70–75% с начала военных действий), в то время как в Великобритании и странах Европы стоимость дизеля взлетела до 1,99 фунта за литр или 9,63 доллара за галлон. Причиной стал колоссальный ущерб, нанесенный нефтеперерабатывающим заводам на Ближнем Востоке и в России, а также регуляторные ограничения на экспорт.
Накануне промежуточных выборов в Конгресс США администрация Белого дома начала всерьез рассматривать возможность введения 90-дневного запрета на экспорт американского дизеля для сбивания цен на внутреннем рынке. Эта перспектива вызвала панику среди союзников Вашингтона: министр энергетики Ирландии Darragh O’Brien и представители Европейской комиссии прямо заявили, что американский запрет обернется катастрофой для Европы, импортирующей из США треть объема дизеля, и спровоцирует скачок цен, сопоставимый с газовым шоком 2022 года.
Для предотвращения торгового разрыва президент Франции Emmanuel Macron, председательствующий в “Большой семерке”, созвал экстренный саммит лидеров G7. По итогам переговоров группа G7 при участии Международного энергетического агентства (МЭА) под руководством главы МЭА Fatih Birol согласилась вывести на рынок 100 миллионов баррелей дизеля и сырой нефти из стратегических резервов в течение четырех месяцев. В рамках первого этапа объем в 50 миллионов баррелей дизельного топлива выводится немедленно на 20 дней, в обмен на что президент США Donald Trump гарантировал отказ от введения экспортных ограничений.
Китайский фактор и передел экспортных потоков
Ключевой неопределенностью для мирового баланса остается политика Пекина, обладающего наибольшими свободными мощностями по нефтепереработке. Несмотря на то, что загрузка НПЗ в КНР составляет всего 75% от максимума, а маржа переработки дизеля на экспорт достигла 100,58 доллара за баррель против 21,40 доллара в начале года, китайское руководство предпочло ограничить выдачу экспортных квот. Руководитель отдела анализа рынков нефти Argus Media Tom Reed отмечает, что с 1 октября государственные гиганты Sinopec и PetroChina сократили экспорт нефтепродуктов с 750 000 до 480 000 баррелей в день с перспективой падения до 300 000 баррелей в день в ноябре.
Сдержанность Китая обусловлена стремлением гарантировать внутренние запасы на период осенней уборочной кампании и нежеланием подогревать мировые цены на сырье при покупках на спотовом рынке. Из-за американского эмбарго частные китайские НПЗ лишились прямых танкерных поставок скидочной иранской нефти и были вынуждены расходовать накопленные резервы, одновременно переключаясь на закупки сортов из Северного моря и Ближнего Востока, что дополнительно взвинтило дисконты и глобальные котировки.
Россия и экономика военной мобилизации
Для Российской Федерации неделя ознаменовалась дальнейшим усугублением топливного кризиса внутри страны и снижением экспортных доходов. Вследствие непрекращающихся атак украинских беспилотников объемы нефтепереработки в РФ упали почти на треть, достигнув 20-летнего минимума. Это заставило правительство РФ официально продлить запрет на экспорт дизельного топлива еще на один месяц — до конца октября, исключив возможность заработать на сверхвысоких мировых маржах.
Реагируя на разрушение инфраструктуры, президент России Владимир Путин подписал указ о введении “временного управления” на предприятиях критической инфраструктуры, которые не обеспечивают собственную противовоздушную и антидроновую защиту. Как подчеркнул министр финансов РФ Антон Силуанов, бизнес обязан самостоятельно финансировать оборонные средства. В опубликованном проекте бюджета РФ на 2027 год военные расходы увеличены более чем на четверть до суммы свыше 200 миллиардов долларов (более трети всех расходов федерального бюджета), тогда как ассигнования на здравоохранение сокращаются на 7%, образование — на 6%, а расходы на социальную поддержку — на 7% при дефиците бюджета свыше 60 миллиардов долларов.
Газовый фронт и зимняя битва за СПГ
На газовом рынке разворачивается жесткая конкуренция за объемы сжиженного природного газа (СПГ) в преддверии зимнего сезона. Из-за блокировки Ормузского пролива, через который поставлялся значительный объем катарского газа, европейские котировки СПГ поднялись до 23,62 доллара за миллион БТЕ, а азиатский ценовой ориентир JKM превысил 25,48–30 долларов за миллион БТЕ. Европейские хранилища заполнены до наименьшего уровня за последние 15 лет, что создает колоссальные риски в случае суровой зимы.
В отличие от кризиса 2022 года, развивающиеся страны Азии, включая Индию, Пакистан и Бангладеш, не выходят из борьбы за спотовые партии, проявляя готовность покупать СПГ даже по цене 25 долларов за миллион БТЕ. Это вынуждает европейские компании вступать в ценовую гонку и одновременно торопиться с заключением долгосрочных 20-летних контрактов на поставку американского СПГ, несмотря на жесткие экологические требования ЕС по метану.
Взгляд вперёд
В ближайшие недели определяющим фактором для мировых рынков станет скорость реализации соглашения G7 по выбросу 100 миллионов баррелей из резервов и способность этих объемов компенсировать выпадение дизеля из РФ и Ближнего Востока. Если розничные цены на АЗС в США не снизятся в ближайшие две недели, политическое давление на президента США Donald Trump может снова подтолкнуть Белый дом к односторонним торговым барьерам. В то же время ключевой военный риск смещается в сторону Красного моря и Йемена, где активность хуситов угрожает полностью перекрыть альтернативный саудовский коридор через порт Ямбу. Наконец, динамика цен на нефть и СПГ будет зависеть от того, решится ли Иран на прямые удары по добывающей инфраструктуре стран Персидского залива в условиях утраты контроля над морским транзитом.