Российская нефть марки Urals, поставляемая в Индию, впервые с мая торгуется дороже эталонной Brent: октябрьские партии предлагались покупателям с премией до 1 доллара за баррель. Разворот ценовой структуры совпал с ростом Brent выше 94 долларов и с попыткой Багдада добиться от ОПЕК+ радикального пересмотра собственной квоты.
Мировой рынок
Ирак вынес на площадку ОПЕК+ самую амбициозную заявку последних лет. Премьер-министр страны Али аль-Заиди заявил в пятницу, что Багдад рассчитывает выйти на добычу 8–10 млн баррелей в сутки в течение шести лет — против примерно 4 млн баррелей в сутки, которые страна давала до войны с Ираном. В тот же день иракские министры нефти и финансов отправились в Саудовскую Аравию, чтобы аргументировать необходимость повышения национальной квоты. Формально почва для такого пересмотра уже готовится: ОПЕК+ нанял консалтинговую фирму DeGolyer and MacNaughton для независимой оценки максимально устойчивой добычной мощности большинства участников соглашения, включая сам Ирак. Именно эта оценка станет технической базой для распределения квот, и Багдад заинтересован в том, чтобы аудит зафиксировал его потенциал по верхней границе. Удвоение иракского производства означало бы появление на рынке дополнительных объёмов, сопоставимых с экспортом крупного производителя, и такая перспектива неизбежно обострит конкуренцию за квоты внутри альянса.
Одновременно рынок получил напоминание о том, насколько хрупкой остаётся сторона предложения. В Венесуэле танкеры простаивают в очереди на погрузку до 30 суток: изношенные терминалы, перебои с электроснабжением и проблемы с качеством сырья сформировали фактический потолок экспорта на уровне около 1,25 млн баррелей в сутки. PDVSA и её партнёры не могут преодолеть эту планку, несмотря на растущую добычу, сокращение запасов и уверенный спрос — узким местом стала не геология и не санкционный режим, а физическая инфраструктура. В США буровая активность, вопреки росту котировок, пошла вниз: по данным Baker Hughes, общий парк действующих установок опустился до 588 единиц, число нефтяных буровых сократилось на три, до 452, газовых — на одну, до 127. При этом год к году показатели остаются выше прошлогодних на 50 и 41 установку соответственно, что указывает скорее на паузу в наращивании, чем на разворот цикла. Стратегический контекст задаёт Китай: обнародованный Госкомитетом по развитию и реформам и Государственным энергетическим управлением новый пятилетний план для нефтегазовой отрасли прямо фиксирует тревогу Пекина по поводу геополитических рисков, зависимости от импорта и истощения собственных запасов нефти — при том что именно выстроенная заранее энергетическая стратегия смягчила для страны последствия закрытия Ормузского пролива. В Европе к этому добавился климатический фактор: пятая за лето волна жары и рекордно низкий уровень рек вынудили правительства принимать экстренные меры для поддержания работы АЭС, а часть станций всё же не смогла удержать проектную нагрузку.
Россия и СНГ
Ключевое событие для российского экспорта — смена знака ценового спреда на индийском направлении. По сведениям Reuters, октябрьские партии Urals предлагались индийским покупателям с премией до 1 доллара за баррель к Brent, тогда как сентябрьские поставки уходили с дисконтом в 1–2 доллара. Это первый случай с мая, когда российское сырьё оценивается выше эталона, и связан он прежде всего с усилением спроса на азиатском направлении. Bloomberg ранее отмечал, что и сам возврат к дисконту в конце мая произошёл впервые с середины марта, — то есть ценовая структура поставок в Индию последние месяцы остаётся крайне подвижной. Для российских экспортёров премия означает не только рост выручки с барреля, но и подтверждение того, что переориентация потоков на Азию перестала требовать ценовой скидки как обязательного условия сделки. Одновременно котировки Brent закрепились выше 94 долларов за баррель, что дополнительно расширяет базу расчёта для сделок с российским сырьём.
Газовый рынок Европы двигался в том же направлении: биржевые котировки прибавили почти 2% на фоне жары, повышенного спроса на электрогенерацию и проблем с атомной генерацией. Розничный сегмент реагирует с опережением — по данным Евростата, в Польше бензин в июле подорожал на 17,2%, что стало одним из самых резких скачков в ЕС и наглядно показывает, как быстро оптовая конъюнктура транслируется в цену на заправке при отсутствии демпфирующих механизмов. Политическая рамка вокруг газовой инфраструктуры также остаётся напряжённой: депутат Госдумы Михаил Шеремет резко раскритиковал позицию польского премьера Дональда Туска, заявившего, что ФРГ не следует преследовать причастных к подрыву «Северных потоков», и назвал такую позицию фактическим соучастием в преступлении. На внутреннем российском рынке ситуация с обеспечением топливом описывается как контролируемая: губернатор Кировской области Александр Соколов сообщил об отсутствии проблем с горючим у аграриев региона в разгар уборочной кампании.
Армения
Для Еревана нынешняя конъюнктура означает прежде всего смену переговорной позиции по газу. Как отмечает Deutsche Welle, Армения активизировала поиск альтернатив российским поставкам и всерьёз рассматривает иранское направление как основной вариант диверсификации. Логика понятна: соседний Иран остаётся единственным поставщиком, физически подключённым к армянской газотранспортной системе помимо России, а действующая схема обмена иранского газа на армянскую электроэнергию даёт готовую инфраструктурную и контрактную основу для расширения. Однако сроки и объёмы такого расширения напрямую зависят от того, как разрешится ближневосточный кризис: закрытие Ормузского пролива и перестройка региональных потоков делают иранский экспортный потенциал величиной переменной. К этому добавляется иракский фактор — если Багдад добьётся повышения квоты и удвоит добычу, конкуренция за инвестиции и транспортные мощности в регионе усилится, а приоритеты Тегерана могут сместиться в сторону более маржинальных направлений, чем поставки в небольшую соседнюю республику.
Внешнеполитический контекст этой диверсификации остаётся противоречивым. Политолог Алексей Мартынов описывает нынешнюю линию Еревана как «политический шпагат»: руководство страны разворачивает внешнеполитический вектор в сторону ЕС, тогда как экономическая модель республики изначально построена вокруг полноценного членства в ЕАЭС. Именно эта конструкция сегодня определяет ситуацию на армянском топливном рынке. Преференциальные соглашения в рамках союза обеспечивают беспошлинные поставки российского природного газа и нефтепродуктов по фиксированным нерыночным ценам, и потому армянская розница остаётся практически изолированной от волатильности мировых площадок. Скачок Brent выше 94 долларов, рост европейского газа на 2% и польские 17,2% удорожания бензина за месяц в армянских ценниках напрямую не отражаются: розничные цены на автобензин, дизельное топливо и природный газ 22 августа сохраняли стабильность. Обратная сторона этой защищённости в том, что любой пересмотр союзных договорённостей — например, в случае реального сдвига в сторону европейской интеграции — переведёт внутренний рынок республики на рыночное ценообразование, и тогда динамика международных ценовых оценок начнёт транслироваться в армянскую розницу без демпфера.