На неделе с 25 по 31 мая 2026 года мировые энергетические рынки столкнулись с беспрецедентной волатильностью, вызванной противоречивыми сигналами о ходе переговоров между США и Ираном. Главным событием стало обсуждение проекта предварительного соглашения, которое могло бы разблокировать Ормузский пролив, однако новые удары США по иранским целям в начале недели не позволили котировкам закрепиться на низком уровне.
Динамика цен в течение пяти рабочих дней отражала хрупкий баланс между дипломатической надеждой и военным скептицизмом. В понедельник, 25 мая, фьючерсы на нефть марки Brent упали на 6%, опустившись до $97,43 за баррель — самого низкого значения за последние две недели на фоне слухов о прогрессе в переговорах. Однако уже во вторник, после сообщений о возобновлении атак США на иранские пусковые установки, стоимость Brent вновь превысила отметку в $100 за баррель. Согласно международным рыночным ценовым оценкам, к концу недели цены вновь скорректировались: в пятницу Brent торговался в районе $92 за баррель, что сделало май 2026 года месяцем самого значительного падения стоимости энергоносителей с 2020 года.
Центральной темой геополитической повестки стало обсуждение 60-дневного меморандума о взаимопонимании, который мог бы восстановить судоходство в Ормузском проливе — ключевой артерии, через которую до начала боевых действий 28 февраля проходило около 20% мировых поставок нефти и газа. План, предложенный администрацией Дональда Трампа, предусматривает возвращение морского трафика к довоенным объёмам в течение 30 дней после подписания сделки. Тем не менее переговоры остаются крайне сложными: госсекретарь Марко Рубио настаивает на полной ликвидации ядерной программы Ирана, в то время как глава иранской делегации Мохаммад-Багер Галибаф требует немедленной разморозки активов на сумму $12 млрд в качестве обязательного условия для дальнейшего диалога.
Несмотря на дипломатические манёвры, ситуация «на земле» остаётся взрывоопасной и продолжает диктовать условия рынку предложения. В понедельник силы Центрального командования США нанесли удары по ракетным позициям и быстроходным катерам Корпуса стражей исламской революции (КСИР), которые, по заявлениям Вашингтона, пытались установить морские мины в проливе. Военные действия уже привели к сокращению поставок из Персидского залива на 14,4 млн баррелей в сутки по сравнению с довоенным уровнем. Глава Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бироль предупредил, что мировое сообщество может войти в «красную зону» в июле-августе, когда сезонный рост потребления нефти начнёт критически превышать сокращающиеся объёмы мировой добычи.
Энергетический шок продолжает оказывать глубокое влияние на макроэкономические показатели крупнейших экономик мира. В США средняя цена галлона бензина к четвергу снизилась до $4,43, однако в Великобритании стоимость топлива на АЗС достигла пика с начала конфликта — 159,43 пенса за литр. В то время как развивающиеся страны Азии тратят миллиарды из золотовалютных резервов для поддержки национальных валют, бюджет России за счёт высоких цен на нефть может получить в 2026 году незапланированные $60 млрд. Тем временем Катар продолжает подсчитывать убытки от мартовских ударов, которые вывели из строя 17% мощностей по экспорту СПГ; по оценкам Reuters, на полное восстановление инфраструктуры потребуется от трёх до пяти лет и около $20 млрд.
Взгляд аналитиков в будущее остаётся осторожным. Эксперты Barclays подтвердили свой прогноз средней цены Brent на 2026 год на уровне $100 за баррель, ссылаясь на медленное восстановление запасов. Уоррен Паттерсон из ING полагает, что рынок продолжит реагировать на каждый новый виток эскалации, так как доверие к дипломатическим обещаниям сторон подорвано неоднократными срывами перемирия. Oxford Economics отмечает, что инфляционные риски на 2027 год остаются смещёнными в сторону повышения, а банкам придётся адаптироваться к «структурным вызовам» со стороны цен на энергоносители. Следующим важным индикатором для рынка станет начало чемпионата мира по футболу 11 июня, проведение которого в условиях региональной войны создаст дополнительные риски для безопасности перевозок.